ИЗ ПЕРВЫХ РУК

Институт Графоанализа Инессы Гольдберг представляет:

Владимир Ульянов (Ленин)

«Ленин: гений-творец и догмат-воплотитель»

Приступая к анализу почерка В.И.Ленина, мы отдавали себе отчет в том, какой значимой личностью исторически, политически и культурологически он является для нашей страны и всего мира. Однако данная статья не имеет своей целью анализ его политических или экономических воззрений, его идеологии или деятельности в целом.

Мы  постарались оценить личность В.И. Ленина с психодиагностического угла зрения, увидеть его психологический склад, характерологические особенности, тип мышления, темперамента, проанализировать сильные и слабые стороны этой исторической личности. Были проведены анализы имеющихся в нашем распоряжении нескольких образцов почерка В.И.Ленина, которые относятся к разным периодам его жизни.

Почерк вождя пролетариата удивил своей самобытностью. Несомненно, этот человек был намного сложнее, чем мог казаться. Почерк Ленина по-настоящему нестандартен, имеет свой неповторимый стиль в сочетании с динамикой, что указывает на индивидуализм, самостоятельность и быстроту мыслительных процессов, а также на потребность проявлять свою индивидуальность, свои мнения. При этом, с точки зрения графологических стандартов, почерк Ленина очень далек от каллиграфического, неразборчив, характеризуется относительно низкой читабельностью.

Интересны особенности написания верхних и нижних зон букв: многие верхние отростки сильно выражены и написаны движениями, психомоторно очень расслабленными, в сочетании со слабым нажимом. Преобладающие формы верхов – нитеобразны. Нижние же отростки отличаются супер – интенсивной напряженностью, резкостью и сильным нажимом, порой утолщающимися штрихами. Преобладающая форма низов – резкие углы.

Такое дисгармоничное соотношение очень ослабленного нажима в верхней зоне с излишне сильным нажимом и напряжением в нижней зоне, уже само по себе свидетельствует о дисбалансе. Зоны в почерке, в здоровом, благополучном случае – должны быть пропорциональны и соответствовать друг другу по размерам, развитости, напору и выделенности. Данное соотношение в сочетании с динамичностью движений и другими признаками, указывает на импульсивный, взрывной характер обладателя почерка, на признаки неуравновешенности.

Продолжая анализировать почерк Ленина, можно сказать, что он пытался сочетать и увязывать в себе две ипостаси: идеолога и практика. Причем, как идеолог, он отличался действительно чрезвычайно высоким интеллектом, независимым мышлением, был свободомыслящим и интеллектуально-жаждущим человеком.

Любознательность, жадность до новых знаний, интерес к самым разным областям, ко всему, что возбуждает интеллект, заставляет мыслить, решать задачи, искать решения – все это составляло суть этого человека. Неожиданно для себя, обнаружив все эти когнитивные особенности, мы смогли понять истинный смысл крылатых слов Ленина, ставших лозунгом каждой советской школы: «учиться, учиться и еще раз учиться».

Их автор всё, и, в том числе, возможности и способности людей мерил по себе, считая, что не какое-то узкое знание, а именно интеллектуальное развитие и стремление к нему в целом – обеспечивают рост и достижение целей. Он просто не мог понять и принять, что не всем дано, да и нужно – быть интеллектуалами. Причина в том, что интеллектуальное усилие не только не утомляло Ленина, но и стимулировало; не только не тратило, но и придавало ему энергии! И Смысла.

Однако Ленин, как показывает почерк, был именно и только концептуалистом. Он был человек идей, концепций, теорий, был исключительно умен и аристократичен. В качестве же воплотителя своих идей, в области практической реализации, – он не был таким же креативным, был жестким, резким, категоричным, негибким и неуступчивым человеком. Если теоретизирование, мыслительная деятельность, идеология  давалась ему с большой радостью, вдохновением, он ощущал себя творцом, новатором, отдыхал в процессе умственной работы, – то, возвращаясь с небес на землю, в реализации – он становился безжалостным диктатором, требующим исполнения своих замыслов.

Можно сказать, что практическая сторона деятельности давалась ему с бОльшим трудом, уже не приносила такого самозабвения и вдохновения. Он буквально силой воли, высокой самодисциплиной заставлял себя быть и реализатором. Перед нами вырисовывается картина сложного человека: гения-творца и догмата-воплотителя
в одном лице.

Середина буквы (средняя зона в почерке) крайне мала, ущербна, нечитабельна, расстояния между словами преувеличены. В области взаимоотношений этот человек был очень непростым, предпочитал личное одиночество, общался только по делу. Почерк указывает на то, что при всей своей интеллектуальной развитости, его автор испытывает затруднения в социальных навыках, навыках взаимодействия с людьми, выстраивания с ними личных взаимоотношений.

Трудно представить его, болтающего по душам, с кем-то из знакомых и даже очень близких ему людей. Он не обладал психологичностью, настоящей душевной гибкостью, игнорировал чувства и эмоции окружающих людей, впрочем, так же, как и свои – это происходило просто потому, что сама сфера отношений была ему чем-то непонятным, чуждым и ненужным. Людей воспринимал скорее, как инструмент для реализации своих идей. В этом почерке сочетается мощное интеллектуальное начало (IQ) с совсем невыраженным эмоциональным, психологическим  интеллектом (EQ).

Резкие перепады нажима (вплоть до исчезновения), неоднородность признаков в почерке, дрожащие линии, надломленности – все это свидетельствует о тяжелом душевном состоянии человека.  Его психические состояния носили в себе полярные тенденции: маятник настроений раскачивался очень интенсивно – от чувства подъема и эйфории, когда человек может работать сутками напролет, не чувствуя усталости – и до тяжелых депрессий, когда наступало и физическое и психическое истощение.

Только неимоверной силой, внутренней самодисциплиной он заставлял себя работать и как-то приводил в должное состояние. Видно, что в более поздних документах критическое, волевое начало в личности начинает ослабевать и внутренние психологические состояния неустойчивости берут верх над его волей.

Следует отметить еще одну интересную сторону личности Ленина, которая была нами обнаружена. В почерке Ленина ярко выражен графологический «синдром конспиративности». После долгих поисков наиболее выразительного описания, мы решили назвать эту черту, точнее, комплекс черт этого человека именно так – это опре-деление наиболее тонко отражает суть его яркой индивидуалистической особенности.

С одной стороны, этот человек, без сомнения, обладал сильной интуицией, комбинаторностью мышления, проницательностью и способностью к прогнозированию, а также способностью импровизировать, быстрой реакцией, сообразительностью, – графологические свидетельства этому уже были нами кратко затронуты в статье. С другой же стороны, это все в личности сочетается с высокой степенью недоверчивости, подозрительности, скрытности и умения вывернуться тогда, когда это необходимо. В частности, об этом свидетельствует структура букв, значительная «невнятность» форм и их изменчивость, закрытость, «подмены» в буквах, а также нечитабельность при ущербности средней зоны, нитеобразность – в сочетании с признаками невротичности и психологических защит, негативизмом (особенно в поздних образцах), большими расстояниями и динамичностью.

Ленин –  был (или мог бы быть) великолепным конспиратором, от природы гениальным разведчиком, умеющим выйти сухим из воды, вывернуться в самых сложных ситуациях, используя свой высокий интеллект и умение вычислить происходящее на несколько ша-гов вперед, словно опытный гроссмейстер, видящий всю стратегию шахматной игры.


Л. Дрыгваль, И. Гольдберг
Институт Графоанализа Инессы Гольдберг